Он как будто баюкал себя, повторяя эти слова нараспев, а сам кротко смотрел на Марго, которую только сейчас заметил.

Она в бешенстве замахнулась рукой, будто, собираясь дать ему пощечину.

Но он даже не мигнул и, с нежностью глядя на нее, ждал удара.

Аббат Радигэ, заинтригованный неведомым ему лакомством, тоже опустил палец на дно лодки и пососал его.

Но, так же как Император, только покачал головой: «Нет, нет, он совсем не знает, что это такое!.. Что-то очень странное».

Все сошлись на одном: бочонок, несомненно, с того судна, которое, попав в беду, подавало сигналы в воскресенье вечером.

Английские суда часто провозили в таком виде груз вин и водок в Гранпорт.

Постепенно день начал бледнеть, и народ мало-помалу разошелся.

Остался только Хвост. Он был весь во власти какой-то тайной мысли, терзавшей его.

Он остановился в последний раз послушать Дельфина, который, пока его уносили, все повторял своим певучим голосом:

— Маленькие бочонки... маленькие бочонки... маленькие бочонки.... Если хотите, там есть еще...

За ночь погода совершенно переменилась.

Когда на другой день Коквилль пробудился, солнце ярко светило, а море расстилалось без единой морщинки, как огромный кусок зеленого атласа.

Стояла осенняя жара.

Первым в деревне поднялся Хвост, еще весь под впечатлением ночных видений.

Вид у него был угрюмый. Он заявил, что надо все-таки удовлетворить г-на Мушеля, и немедленно вместе с Тюпэном и Бризмоттом ушел в море, не забыв пригрозить Марго, что пересчитает ей ребра, если она не будет вести себя как следует.

Когда «Зефир» выходил из бухты, «Кит» еще тяжело покачивался на своей стоянке, и рыбаки слегка потешались на его счет: